Вы можете отправить нам 1,5% своих польских налогов
Беларусы на войне
  1. Лукашенко заговорил о возврате к советской системе
  2. Коррупция, махинации, пьянки. Что рассказал в мемуарах первый посол независимой Беларуси (он был из оппозиции и работал в Германии в 90-х)
  3. Синоптики предупредили о похолодании — возможен даже мокрый снег
  4. Пророссийская партия победила на выборах в одной из стран Евросоюза
  5. Правозащитный центр «Весна» теперь будет вести основную работу из Польши
  6. «Вызывает глубокую тревогу». Эксперты ООН обратились к властям Беларуси
  7. Том Круз имеет все шансы получить крупнейший гонорар в истории Голливуда. Название этого фильма вам явно понравится
  8. Доллар стремительно дешевеет: что будет с курсами в конце апреля. Прогноз по валютам
  9. Ремонт на «Дружбе» завершен, Украина готова возобновить прокачку нефти, заявил Зеленский. Он ожидает разблокировки кредита ЕС


/

Необходимо пересмотреть идею героизма, которая существует в культуре постсоветских стран. Такое мнение высказала нобелевская лауреатка, писательница Светлана Алексиевич.

Светлана Алексиевич во время презентации книги «Алексіевіч на Свабодзе» в малом зале Дворца Республики, Минск, 14 апреля 2016 года. Фото: TUT.BY
Светлана Алексиевич во время презентации книги «Алексіевіч на Свабодзе» в малом зале Дворца Республики, Минск, 14 апреля 2016 года. Фото: TUT.BY

— Вот многие наши политзаключенные, которые сидят в тюрьме, они должны подписать прошение о помиловании. Они отказываются это делать, находясь в ловушке той идеи героизма, которая у нас была всегда. Я считаю, что жизнь выше этой бумажки, выше прошения у диктатора. Надо остаться живым, выйти к детям, выйти к любимым женщинам. Я считаю, что жизнь выше всего, — объяснила свою точку зрения Алексиевич.

Писательница назвала несчастной страну, которой нужны герои.

— Я хочу, чтобы они были героями, но живыми, — добавила она.

С этих позиций Светлана Алексиевич прокомментировала и отказ Николая Статкевича уезжать из страны.

— Это его поступок. Это его взгляд на жизнь. Это его форма сопротивления. И я не берусь его осуждать. Это сильный и красивый человек, я его знаю. Но мне бы хотелось, чтобы он был живой, потому что этот, как у нас называют, «комплекс Навального» — человек идет буквально на смерть — я не думаю… Я бы хотела, чтобы он был живой, но это его выбор.