Сотни людей искали в Березинском районе пропавшего Максима Зеньковича. Тело подростка обнаружили на шестой день с вертолета, который подняли после того, как нашли его велосипед. Произошедшее беларусы активно обсуждали в интернете. В комментариях в Threads под одним из постов некоторые возмутились тем, как проходила поисковая операция. В частности, удивлялись, почему вертолет задействовали так поздно. Экс-сотрудник МЧС по просьбе «Зеркала» разобрал эту претензию и рассказал, как обычно действуют в подобных ситуациях.
В целях безопасности имя собеседника изменено.
Николай работал в поисково-спасательной службе одного из районных отделов МЧС Брестской области. Это было в 2020-м. Рассказывает, что за тот год около десяти раз выходил с коллегами на поиски пропавших. Все «потеряшки» были людьми взрослыми. Собеседник говорит, что не берется давать оценку нынешней спасательной операции, так как в ней не участвовал и не знает деталей. Однако уверен, что люди, которые ее организовывали, сделали все возможное, чтобы помочь подростку.
«После сообщения об исчезновении сразу выезжали на место»
По словам Николая, как только в МЧС поступает информация, что человек пропал, организуют руководящий штаб. Его начальник непосредственно на месте поиска курирует работу спасателей, милиции, волонтеров и всех присоединившихся.
— После сообщения об исчезновении мы (речь о спасателях. — Прим. ред.) тут же выезжали на место. Уже по дороге получали какую-то оперативную информацию [о «потеряшке»]. Например, приметы, во что был одет. Последнее очень важно, особенно когда холодно. Замерзая, люди начинают раздеваться. А обнаружив вещь, можно найти человека, — рассказывает экс-эмчеэсовец. — Пока мы мчали, начальник звонил родственникам пропавшего, проводил первичный опрос, чтобы определить, куда он мог пойти. Это непростой разговор. Тут нужно быть хорошим психологом, потому что близкие обычно в состоянии шока.
Тело Максима нашли в болотистой местности вблизи деревни Нестеровка. От нее до дома дедушки, из которого ушел подросток, около 1,8 километров. Сергей Ковган, командир ПСО «Ангел» называл территорию, где обнаружили парня, неприоритетной. Что это значит? Николай объясняет:
— Во время поисков очень важно понять мотивы пропавшего человека, то есть куда и зачем он мог пойти. Эти места называются приоритетными, и с них начинают поиски. Остальные территории являются неприоритетными и обследуются позже. Стоит отметить, что в стрессе родные не всегда могут вспомнить необходимую информацию и сразу дать ее спасателям.
По словам мужчины, в его практике случались ситуации, когда у них вообще не было никаких зацепок. Только сообщение из разряда «грибник заблудился», тогда они прочесывали «квадрат за квадратом» лесного массива.
— В лесу в основном ищут цепочками по 20−30 человек, — поясняет экс-спасатель. — Людей может быть больше или меньше. Все зависит от числа задействованных.
В целом к поискам стараются привлечь максимально возможное количество людей. Это спасатели, волонтеры вроде «Ангела», милиционеры, сотрудники лесничества, добровольцы. Иногда задействуют и солдат-срочников.
— Как понимаю, начальник ПАСЧ (поисково-спасательной службы) звонит в воинскую часть и просит о помощи, — рассуждает собеседник. — Насколько знаю, нигде не прописано, что их надо обязательно привлекать. У солдат свои задачи, поэтому их нечасто задействуют.
«В лесу дроны часто бессмысленны»
Николай рассказывает, что механизм поиска в лесу взрослых и детей одинаков. И хотя к операциям по спасению последних всегда подключается больше добровольцев, мальчиков и девочек и искать сложнее.
— Почему? Потому что поведение взрослого человека куда проще предугадать, чем ребенка. Куда он мог пойти, чем заниматься? — объясняет экс-спасатель. — К тому же, услышав в лесу крики, ребенок может испугаться и не отзываться.
С претензией некоторых комментаторов, что для поисков Максима нужно было сразу поднимать вертолет, Николай не согласен.
— Делать это в самом начале нет смысла, территория очень большая. Это словно искать иголку в стоге сена. За год моей работы в МЧС мы ни разу не привлекали вертолет для поисков, — говорит собеседник. — А если ты уже обнаружил «зацепку», ею в данном случае стал велосипед, то уже знаешь район, где может быть человек, и его исследуешь с вертолета.
По словам экс-спасателя, более эффективно в первые часы использовать квадрокоптеры. Они маленькие и быстро могут спуститься на небольшую высоту. Но и тут не все так просто.
— По своему опыту скажу, что в лесу дроны часто бессмысленны. Как они будут летать между деревьев? С их помощью мы обследовали, например, лесные поляны, поля, — приводит он пример. — Если же это был водоем в массиве деревьев, то едешь туда на квадроцикле и смотришь.
Собеседник точно не знает, как работают с дронами сейчас. Во время его службы в МЧС с помощью устройства максимально обследовали все открытые территории, фотографировали их. Потом сотрудник все отсматривал, отыскивая, например, заброшенные строения или другие подозрительные места. Если что-то замечал, туда отправляли спасателей.
— В мое время на поисках у нас всегда были телефоны. Включаешь геолокацию, и на онлайн-карте отмечается, какой участок ты прошел. Все эти данные скидывали на общий носитель — ноутбук, так фиксировали все, что мы осмотрели.
Напомним, 14-летнего Максима Зеньковича разыскивали с 8 ноября. Подросток уехал на велосипеде из деревни Карбовское Березинского района и пропал. В поисковой операции участвовали спасатели, милиция, водолазы, судебные эксперты и сотни добровольцев.
13 ноября вблизи торфоразработок неподалеку от населенного пункта Нестеровка обнаружили велосипед пропавшего подростка. От этого места до дома дедушки Максима — примерно 2,3 километра.
Тело подростка нашли в радиусе километра от велосипеда. Причиной смерти следователи назвали утопление, отметив, что следов насилия на теле ребенка нет.
